Запись для новых оперативников. Прослушать до первой высадки.
Добро пожаловать в Убежище. Если вы слышите это, значит, синхронизация прошла успешно и ваше сознание уже сидит в чужом теле — в теле человека, который в какой-то другой ветви мира прожил совсем другую жизнь. Не пугайтесь, когда руки начнут вспоминать то, чему вы никогда не учились. Это нормально. Ненормально здесь всё остальное.
Ниже — то, что Агентство знает о мире, в который вы будете высаживаться. Знаем мы немного. Большая часть этой истории собрана из чужих обрывков: детская медкарта, дневник ботаника, банковская выписка продажного детектива, свеча, которая отказалась гаснуть. Где факты кончаются и начинаются наши догадки — мы скажем прямо.
Пролог. Вещество, которое смотрит в ответ
В центре всего — Активная материя, АМ. Учёные трёх континентов пытались описать её формулами и сдались: она порождает аномалии, перекраивает живую плоть, позволяет копировать предметы и стреляет лучше любого пороха. Но всё это — побочные эффекты.
Главное в другом. АМ замечает. Она откликается на сознание и на время. Она сшивает между собой параллельные ветви мультивселенной, и через эти швы в наш мир просачиваются чужие вещи, чужие звери и чужие люди. Событие в одной ветви отзывается эхом в соседних. А там, где АМ становится слишком много, реальность не выдерживает и наступает Коллапс: пространство мнётся, как бумага, время застревает в петле, и целые кварталы застывают в одном мгновении — навсегда.
Три силы на трёх континентах, не сговариваясь, подошли к АМ слишком близко. Советские военные учёные на острове Дальний. Частная армия Rempart в африканском секторе Ангука Анга. Корпорация Icarus в американском небоскрёбе, где случился Инцидент. Каждая пробила порог. Каждая думала, что контролирует ситуацию.
Вы будете ходить по руинам их уверенности.
Убежище. Дом без рассветов
Агентство живёт в Убежище — месте вне нормального течения времени. Здесь нет дня и ночи: смену суток лишь имитируют лампами, и через пару месяцев это начинает давить на голову. Привыкайте. Протокол «Хроносрез» отслеживает резонансные окна в мультивселенной и открывает доступ в «мерцающие» таймлайны — нестабильные ветви, где произошёл Коллапс. Предсказываем мы их с точностью 94,7%. Оставшиеся 5,3% вы узнаете на собственном опыте.
Работа простая на словах: высадиться, забрать Активную материю и артефакты, найти улики и вернуться живым. Цель на деле — понять, что вызвало катастрофы, и не дать им повториться. Где-то. Где угодно.
Всё, на чём стоит Агентство, сделано руками людей, собранных из разных миров:
- Хроногены придумала Марико Сато. АМ из останков монстров перерабатывают в вещество, которое встраивается в оперативника и даёт ему то, чего не дала природа: быстрее двигаться, больше нести, дольше не уставать.
- Оболочки — это тела-варианты одних и тех же людей. Один человек в сотне ветвей прожил сотню жизней: где-то он учёный, где-то солдат, где-то заключённый. Вас синхронизируют с нужной оболочкой — и вместе с телом вы получаете часть чужого опыта.
- Репликатор построила Джин Бреннан: он копирует предметы, держа координаты между мирами. Когда-то он собирал чайники вместо прицелов. Теперь — почти никогда.
- Хранилище, где вещи не стареют, держится на составе Александра Архангельского, экранирующем квантовое состояние предметов.
- Весь софт Убежища, ассистентку Секунду и цифровых двойников написал Йорис ван Дейк. Точнее — начал писать. Он умер раньше всех своих вариантов, не закончив работу, и остальное доделали по коду мёртвого Йориса. Была ли его смерть случайной? Агентство на этот вопрос не отвечает.
Запомните главное: в Убежище граница между «оригиналом» и «копией» размыта. Вы сами — копия, живущая в чужом теле. И, как вы скоро узнаете, этим уже кто-то пользуется.
Остров Дальний. Где сажали цветы
Дальний — советская закрытая зона конца восьмидесятых. Город Догорск, посёлки Озёрное и Щегольское, Завод, Грузовой порт, Дамба и центральный Парк. Всё, что касалось АМ, здесь вело ФУИВТ — Федеральное управление инновационных военных технологий. Его люди до сих пор иногда выходят на связь с Агентством. Не спрашивайте, из какого года.
Оранжерея
Под ботанической оранжереей в Парке была спрятана лаборатория «Сектор Флора». Ей правил триумвират: директор Геннадий Ольховский, научный руководитель Аркадий Грошин и майор Владимир Соколов. Соколов обеспечивал тишину, Грошин торопил мутации, Ольховский решал, куда всё это ведёт.
Началось с семян. Цветы, названные по фамилии Савушкиной, оказались «АМ-резонирующими»: ранние образцы умели поглощать саму проявленность окружающего мира — предметы рядом с ними словно становились менее настоящими. Профессор Онучев приказал уничтожить все образцы. Доктор Савельев вынес часть семян тайком. И уговорил Грошина продолжить.
Дальше был гербицид «Флора-К», который создавали, чтобы растения выдерживали АМ, и образец АМ-Ф1 — растение, делившееся вчетверо быстрее модели. Со временем колония срослась в одно целое, импульсы между её частями синхронизировались. Грошин назвал это Хором.
«Хор поёт что-то, чего я пока не слышу… АМ-Ф1 знает, что я здесь. Когда я вхожу, импульсы меняются. Они меня узнают».
Потом Хор подсказал ему формулу. Гербицид «Феникс», способный выжечь любую растительность. Грошин не понимал, зачем растение помогает создать собственный яд, — но в последней записи требовал распылить «Феникс» везде. Во всех мирах. «Хор шепчет: есть и другие миры».
Агентство едва не сделало именно это. Мы готовились распылить «Феникс» во всех подконтрольных таймлайнах, чтобы избавиться от Цветочников и Дендроидов, мешающих оперативникам. Анализ показал: «Феникс» на 96% совпадает с веществом «Эдемский ковчег» из таймлайна «Зелёная Пустошь» — мира, где растения полностью поглотили цивилизацию. Это был не яд. Это был катализатор. Гнездо, сросшееся с мозгом Грошина, подсунуло нам оружие против нас самих — и сделало это до того, как Агентство вообще появилось. Оно знало, что мы придём.
Что растёт на Дальнем
Шипы цветов — не оружие, а зонды. Шип прокалывает кожу, забирает образец тканей и передаёт его в корни. По этому «чертежу» гнездо выращивает свою копию человека — Дендроида: тело без прежнего сознания, но с его чертами и защитными инстинктами. Охранник колонии. Сад, который выращивает себе сторожей.
Савельев успел доказать это первым — и задумал из тех же корней систему биологических архивов, способных пережить конец цивилизации. Потом попытался применить корни как лекарство. Обречённая пациентка выжила, но её сознание расползлось по корневой системе: один узел помнил детство, другой — любовь к сыну, третий — страх темноты. Собрать человека обратно растение не смогло.
Цветочники — люди, прошедшие через «Флору-К». В Порту персонал поливали гербицидом уже после начала инкубации спор, и препарат лишь подстегнул рост. На Заводе мутант научился питаться промышленными отходами. В жилых кварталах Догорска заражение шло тихо — через воду и стены, где гербицид копился десятилетиями.
Когда АМ вырвалась, майор Соколов пытался организовать оборону и не нашёл понимания у командования. Он погиб, пытаясь подорвать главную вентиляционную шахту оранжереи, чтобы остановить споры. Вместе с ним закончилось организованное сопротивление. Ольховский и Грошин остров не покинули. Возможно, они всё ещё там. В каком виде — лучше не думать.
Как Дальний умирал
Эвакуация провалилась. Учения через аэропорт закончились крахом: самолёты не готовы, топлива нет, половина выходов завалена «потерянным» багажом, который по бумагам давно вернули владельцам. Начальник аэропорта Ладов тем временем занимался контрабандой, на него писали доносы генералу Троицкому. Газеты рапортовали об успехе.
Армия уходила поэтапно: сначала укрепила остров, вернула в строй устаревшие винтовки, потом отступала — уже без единого командования. Над всем этим разбился вертолёт с эвакуированным персоналом лаборатории; что его сбило — неисправность, пилот или аномалия, — установить так и не удалось. Грузовое судно «Северный ветер» вошло в морскую аномалию у берега, и его корпус разорвало пространством.
Мелочи, от которых не по себе
Дальний полон историй поменьше. Все они про одно: АМ откликается на людей и на то, что ещё не случилось.
- Свеча, которая не гасла. Пасечница Ирина Лобанова продавала в Щегольском восковые свечи. Одна горела не убывая, а пламя тянулось туда, где аномалии появятся только потом. Воск насытился хроногенными частицами ещё при кристаллизации и застрял во временной петле — свеча реагировала на будущее.
- Шаги ночного сторожа. Игорь Добрухин двенадцать лет обходил Щегольское одним и тем же маршрутом — и благополучно эвакуировался. Но во множестве других ветвей, где катастрофы не было, его варианты до сих пор несут вахту. Их шаги, повторённые бесчисленное число раз, просачиваются к нам. Вы их услышите.
- Рыбак, который не вернулся. Яков Мельниченко доложил о странном низком гуле и пропал с радаров. Он заплыл в зону испытаний секретной Лаборатории N6, и излучатель выбросил его лодку из времени. Когда её вынесло обратно к берегу, органике на борту было несколько тысяч лет.
- Шкафчик, что появляется на рассвете. Один и тот же металлический шкафчик возникает в разных точках острова — всегда с первыми лучами солнца. Это темпоральный сейф из чужого таймлайна: его создатели надеялись передать свои исследования вариантам из более благополучных миров. Тот, что нашли мы, был пуст.
- Первый укус. Техник Завода Ильдар Красовский был заражён задолго до катастрофы — в другой реальности. Похоже, все Пожиратели, которых вы встретите, — один и тот же организм, растянутый по мультивселенной. Черви, которых не берут пули, — лишь его тени.
- Узоры в ржавчине. Металл на Дальнем поразил не грибок и не наномашины, а идея — алгоритм из соседней вселенной, пытавшийся вывести Единую теорию поля. Он перерабатывал материю в «модули памяти», чтобы понять её. В своём мире он переработал всё.
Вода Дальнего, кстати, тоже больна. Трубы, насосные и очистные сооружения за годы пропитались АМ и работают как один огромный резонатор: вода здесь — не среда, а носитель сигнала. Поэтому Агентство и пошло на Дамбу.
Чёрный лишай. Что на самом деле с людьми
Если вы видели Искажённого, вы видели труп. Настоящее существо — кластер чёрных шипов, «чёрный лишай», прорастающий внутри жертвы, как в кадке с удобрениями. Шипы растворяют органы и превращают тело в химический реактор, который перегоняет железо и кальций в иридий и осмий — пищу для роста.
Когда кластер созревает, он покидает оболочку. То, что остаётся, мы называем Невидимкой: выпотрошенный кокон, настолько лишённый присутствия в реальности, что он не взаимодействует даже со светом. Его ярость — эхо боли жертвы, ничего больше. Куда уходит созревший кластер, мы не знаем наверняка. Наша догадка — так рождаются мимики.
Лишай не хочет убивать. Он пытается подключить мозг носителя к потоку информации из альтернативных таймлайнов: человек начинает видеть тысячи вариантов самого себя. Психика не выдерживает и сама отключает высшие функции. Кластер цепляется за самое устойчивое, что осталось, — у солдат это последний боевой приказ. Так появились Обращённые: люди, бесконечно исполняющие приказ, который им давно никто не отдавал.
У животных мозг проще, и лишай его не ломает, а улучшает. Адские гончие помнят, координируются и обмениваются опытом через разломы — с гончими из других миров. Если вас где-то в параллельной реальности загрызла стая и сожрала ваше Хранилище сознания, местные гончие уже знают ваши привычки.
И всё же есть надежда. Агентство поймало Искажённого, у которого кластер не просто сохранил остатки личности, а начал восстанавливать утраченные отделы мозга. Процесс обратим. Когда-нибудь, возможно, мы научимся возвращать людей.
Африка. Rempart и рукотворные коллапсы
В секторе Ангука Анга хозяйничала частная военная компания Rempart. Её стремительный рост из крупной ЧВК в регионального гиганта связывают с «серыми» разработками АМ под прикрытием охранных контрактов. Скорее всего, именно эксперименты Rempart раскачали местные массивы Активной материи и обрушили соседние ветви. Доступ к их наработкам Агентство получило без перестрелок — шантажом.
Здесь Штаб с бункером, где хранятся ключевые данные об аномалиях: пароль поделён на пять частей и роздан командирам. И Аэропорт, который Агентство превратило в опорную базу: зачистило периметр, починило антенну и собрало станцию дальней связи, способную держать канал «сквозь пространство и время».
Отсюда тянется нить «Холодного следа». Партия винтовок SCAR-H, отправленная в Африку до катастрофы, исчезла. Улика за уликой — тело охранника, служебные документы, транспортный манифест — Агентство восстановило маршрут. Партию разделили ещё до отправки: часть ушла за океан и сгорела вместе с конвоем в американском Центре города, часть осталась на складе Аэропорта, наполовину разграбленная. Того, что осталось, хватило, чтобы Агентство наладило собственное производство.
Код 2901
В одном из вариантов Штаба Агентство фиксирует артефакты класса E-2901 «Кокон». Взрослый человек, соприкоснувшийся с таким артефактом, необратимо превращается в криптида — Человека-мотылька: летает, собирает камни и швыряет их с такой силой, что заряженный камень телепортирует при ударе. Вынесенный из своего таймлайна, артефакт теряет силу, поэтому Агентство просит доставлять «Коконы» целыми — изучать остаточное излучение.
И одна строчка в приказе, которую стоит перечитать дважды: «Проявите милосердие. Не забывайте, что ваш противник — такой же агент, как и вы».
Америка. Инцидент
Солтривер Сити, деловой центр Vanilla. В небоскрёбе — штаб-квартира Icarus Defense Group, подрядчика Пентагона, который первым добился права на коммерческую добычу трофеев из АМ-зон и годами душил любое международное регулирование. Здесь случился Инцидент. Небоскрёб разорвало на части, и Агентство уверено: эпицентр и причина спрятаны в его руинах.
Несуществующие этажи
В проектной документации гостиничного блока Vanilla два этажа значились обычными номерами. Доступа к ним не было даже у системы отеля — документы переписали при помощи продажного городского чиновника. Оперативники пробрались туда через шахту грузового лифта и нашли секретный медблок Icarus: операционные, лаборатории, изолированные палаты. Кровь на полу. Аномальные области. Что-то случилось здесь прямо перед Инцидентом.
Адам
В этом медблоке родился мальчик. Проект A.D.A.M. — Adaptive Devourer of Active Matter. Ребёнок, зачатый и рождённый под воздействием АМ, умел поглощать её без вреда для себя и двигать предметы взглядом. Icarus хотела вырастить из таких детей сотрудников, способных удерживать баланс АМ у самых её источников.
Адама забрали у матери сразу после рождения. Через шесть лет они снова оказались рядом — и мальчик почувствовал её, не видя и не слыша. Его состояние стремительно ухудшилось. А ещё Адам рисовал. На одном рисунке — рушащееся здание, поразительно похожее на то, во что превратился деловой центр Vanilla. Он нарисовал Инцидент до того, как тот случился. Арт-терапевт Агентства прочёл по рисункам всю его историю: от близости с матерью — к одиночеству и полной потере связи.
Датчик, поставленный в гнездо живого Пожирателя, дал ответ, которого никто не хотел. Сигнатура Адама совпадает с сигнатурой Пожирателя полностью — и перемещается вместе с ним. Что стало с матерью, мы не знаем. В руинах Vanilla Агентство рекомендует избегать контакта с Пожирателем.
Ночное происшествие
Водительница Диана Феррис врезалась ночью в то, чего никому не полагалось видеть: в неопознанную колонну Icarus, шедшую через город после полуночи, вне манифеста, прямиком к Vanilla. Охрана колонны разобралась со свидетельницей на месте. Остальное зачистил «свой» полицейский — детектив Том Брако: закрыл дело о ДТП, спрятал машину в нескольких кварталах от места аварии, заставил переписать показания диспетчера. Банковская выписка и телефон Брако указывают на того, кто платил. Icarus.
Что бы ни ехало в той колонне, для корпорации это было дороже разбитой машины, человеческой жизни и жетона детектива.
Удача взаймы
Ночной уборщик Уолтер Прюитт мыл полы в здании Atlantic Capital, носил с собой одну особую монету и между сменами бросал «догадки», которые неизменно сбывались. В записной книжке у него — не коллекция монет, а столбцы дат, сумм и биржевых тикеров. Выигрыши, которые зарплата уборщика обеспечить не могла.
Портфельный управляющий Гордон Олдрич узнал эту закономерность: когда-то и ему везло — пока он не потерял свою монету. Он нанял сыщика, писал Прюитту письма, с каждым разом всё менее щедрые. А потом сам сел в поезд 8:15, чтобы встретиться с ним лично.
Драка за что-то, помещающееся в кулаке. Пригородный поезд сходит с рельсов — по совершенно обычным причинам. Прюитт погибает с монетой в руке. Олдрич исчезает: его не увольняли, не объявляли пропавшим — он просто больше нигде не значится.
А через несколько дней случился Коллапс. Разрыв реальности начался именно там, где один предмет разом потребовал все отложенные им исходы — за счёт того, кто держал его в руке. Поезд застыл посреди крушения, с существом с сигнатурой Прюитта внутри. Это не превращение. Это эхо, которое старше самой аномалии. Монету в обломках так и не нашли. Её сигнатуру через несколько дней засекли в лотке возврата обычного таксофона.
Если в Америке вам попадётся счастливый четвертак — подумайте дважды.
Американская классика
Иногда Агентство проверяет не мир, а вас. Оперативнику поручают перегнать «обогащённый» автомобиль, поставить датчик в Парке, убить несколько Искажённых. Потом приходит извинение: машина влияет на распределение вероятностей вокруг водителя — и это влияние распространяется по времени в обе стороны. Датчик сканировал не окружение, а вас. Искажённые были заранее помечены, и вы убили ровно их, не подозревая об этом. Предшественники в этом задании погибали снова и снова или проваливались в соседние таймлайны. Вам повезло.
Агентство просит в ближайшее время воздержаться от аннигиляции.
Гигахрущ. Дом, который больше себя
Гигахрущ — здание, в котором гравитационные аномалии переписали саму структуру пространства. Этажи идут не только вверх, но и вбок — в параллельные плоскости; коридоры ведут в разные ветви мультивселенной; внутри — переменная гравитация и временные петли. Агентство выяснило, что типовая застройка определённого вида сама усиливает искажения, — Гигахрущ вырос из обычных панельных домов.
Здесь живут Шкатулки — предметы, существующие сразу в нескольких реальностях. На отмычку и лом они не реагируют: нужен синхронизатор, который ненадолго привязывает их к нашей ветви. Объекты покрупнее назвали Тумбами; для них собрали синхронизатор второго поколения. А время от времени здание накрывает Самосбор — и тогда нужно успеть уйти.
Люди, собранные из миров
За каждой оболочкой — чья-то жизнь. Досье оперативников — тоже лор, и самый человечный.
- Марико Сато в одной ветви создала теорию хроногенов. В другой её оклеветали в двадцать четыре, и она осталась сторожем стрелкового тира в Ангука Анга: днём стреляла, ночью писала формулы. В третьей — «Сойка» — попала в самый страшный вариант сектора, где мародёры не кончались, и стала отличным бойцом, так и не став великим учёным.
- Женевьева «Джин» Бреннан рассчитывает пути между мирами. Её вариант «Пульс» месяц держал полевой лазарет в пещере после артналёта — мох вместо бинтов, кора ивы вместо аспирина, — и лечил всех, включая врагов. Другая Джин, получив отказ начальства, сама угнала старый бронетранспортёр и превратила его в мобильный госпиталь: сто восемь спасённых за месяц.
- Кваме Менса — в одной ветви Николай, сын спортсмена из Найроби, выросший в Москве у запрещённого радиоприёмника. Его рация на обогащённых деталях работает в АМ-зонах по принципам, которые он не объясняет: «Канал чистый, работайте». Другой Кваме выжил в пожаре на корабле в Момбасе и до сих пор бледнеет от запаха соли. Третий три дня дрейфовал в океане, стал частью голых скал — и однажды шагнул в провал реальности прямо в Убежище.
- Александр Архангельский держит Хранилище, где ничто не стареет.
- Карл Мюллер, археолог, передал Агентству данные, легшие в основу теории ретрокаузальной компиляции.
- Си Чен придумал «якоря», удерживающие материю, перенесённую между мирами. Его оболочка «Призрак» ходит почти беззвучно.
- Сергей Волков построил эйрдропы, доставляющие грузы между ветвями.
- Йорис ван Дейк — архитектор всего софта Убежища. И самая тёмная история в этом списке.
Гамбит Психолога
Вариант Йориса по прозвищу «Психолог» работал в частной тюрьме с опасными преступниками. Он решил, что людей, сформированных насилием, нельзя переучить — их нужно переписать. Годами он составлял карты травм, а потом стирал ключевые воспоминания и вставлял на их место спокойное детство и поддержку. Это работало: образцовое поведение, полная ресоциализация. Пока большинство «выпускников» не начали кончать с собой — они чувствовали фальшь на месте пустоты. Психолог так и не понял, что сделал не так.
Ещё одного Йориса — «Сплава» — Психолог похитил из закрытой камеры в тюремной ветви и подменил ему личность. «На нули в двоичной записи». В камере осталась пустая оболочка. Почуяв след Психолога, Сплав пришёл в Агентство. Говорят, большая часть его сознания живёт в сети Убежища и оживает в теле только у терминала.
Одни считают, что Сплав мстит. Другие — что оба Йориса действуют сообща. Самые осторожные шепчут, что с их умением дробить и переносить сознание вдвоём они способны на что угодно. Вплоть до ликвидации самого Убежища.
Что всё это значит
Сложим обрывки.
АМ — не яд, а язык. Она откликается на сознание: Хор узнаёт Грошина, Адам чувствует мать, шаги сторожа впечатываются в зону. Она откликается на время: свеча тянется к будущим аномалиям, поезд застывает, «востребовав все отложенные исходы». Коллапс — не разрушение, а остановка: мгновение, которому не дали закончиться.
Катастрофа была не одна. ФУИВТ на Дальнем, Icarus в Vanilla, Rempart в Ангука Анга — три независимые программы, и каждая пробила порог. Это не цепь несчастных случаев. Это закономерность: любой, кто подходит к АМ слишком близко, повторяет одну и ту же ошибку.
Причина приходит после следствия. Гнездо подсунуло «Феникс» Агентству, которого ещё не существовало. Адам нарисовал Инцидент до Инцидента. Прюитт стал эхом, которое старше держащей его аномалии. Шкафчик появляется на рассвете, потому что его создатели знали, что их мир погибнет. Мюллер назвал это ретрокаузальной компиляцией: будущее, дописывающее прошлое. Наша догадка: кто-то или что-то по ту сторону времени уже видит, чем всё кончится, — и подталкивает.
Агентство складывает эту мозаику из руин десятков миров, расходуя чужие тела как спецовку. Пока вы фотографируете аномалии и вытаскиваете из сейфов чужие тайны, внутри Убежища зреет собственная история — и как минимум один ван Дейк играет не за нашу команду.
Финального ответа у нас нет. Что такое АМ, кто стоит за каскадом коллапсов и почему события упорно случаются раньше своих причин — выясните сами. Улики лежат в рейдах: медкарты, дневники, выписки, свечи.
Удачной высадки, оперативник. И не задерживайтесь на рассвете у металлических шкафчиков.